Перейти к содержимому


Фотография

Спасибо Деду за Победу


  • Авторизуйтесь для ответа в теме
Сообщений в теме: 23

#1 Джин

Джин

    Да ну.... ну чтоб так

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPipPipPipPipPipPipPipPipPip
  • 33 051 сообщений
  • 1490 благодарностей
  • 122 834 стаерсов
24 160

Отправлено 17 Апрель 2015 - 04:18

Навеяло разговором в теме про наклейки.

 

Давайте в этой теме отпишем, в виде не больших рассказов, о своих воевавших родственниках, знакомых, соседях.


  • 2

#2 Мишка Шифман

Мишка Шифман

    Писатель

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPip
  • 266 сообщений
  • 19 благодарностей
  • 908 стаерсов
154

Отправлено 17 Апрель 2015 - 04:34

Дед Дядичкин Илья Андреевич - номер 57-мм противотанковой пушки, участник войны с Японией...молниеносно громил Квантунскую армию...рассказывал что удалось захватить секретные бункера с рисовой водкой...чем советские солдаты невозбранно пользовались. Военный билет деда теперь основание для предоставления мне статуса носителя русского языка.


Сообщение отредактировал Мишка Шифман: 17 Апрель 2015 - 04:35

  • 5

#3 Джин

Джин

    Да ну.... ну чтоб так

    Топикстартер
  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPipPipPipPipPipPipPipPipPip
  • 33 051 сообщений
  • 1490 благодарностей
  • 122 834 стаерсов
24 160

Отправлено 18 Апрель 2015 - 02:31

Про своего деда уточню пару моментов потом отпишу

 

А пока про деда из Черемушек, как зовут не помню, да может и не знал даже, представлялся он просто "Дед Кошмар". Познакомились мы в гаражах Черемушинских, там был гараж моего друга, где мы частенько околачивались с детства делали всякие бомбочки и поделки, а став постарше стали там заниматься взрослыми делами - бухать.Деда Кошмара гараж был по соседству и он иногда заглядывал "потрындеть с молодежью" - накатить стакан. Причем он приходил всегда со своим стаканом и своим пузырем, выпивал ровно стакан своей водки, иногда мог еще один накатить, но пил именно стаканом - никаких рюмок.  Потом сидел курил свой лично выращенный табак , который отсыпав из кисета, ловко одной рукой сворачивал в самокрутку из газеты после военного времени (у него в гараже лежала большая стопка газет 50х годов именно для самокруток, современную бумагу он не признавал)  и трындел за жизнь, за прошлое, за Высоцкого, за то чем занимается, за бабку, за черемушинских хулиганов и т.д. Почему деда звали "Кошмар" становилось ясным после первой минуты разговора с ним, через каждое слово-два он вставлял "Кошмар".

 

Занимался дед "костоправством" это так в то время называлась рихтовка машин. Причем как он говорил (да и я наблюдал) иномарки он правил руками похлопывая по металу ладонями, "ну а совестские машины кошмар, метал руками не поправишь, там у меня для них кошмар дощечки молоточки деревянные кошмар пришлось сделать". В свои 80 лет дед мог спокойно с помощью ворот запрыгнуть на крышу гаража, благо был он под 2 метра никакой сутулости. Поражали руки, надень на нас любого боксерские перчатки, вот так примерно выглядели кулаки деда))) Здороваясь с ним было ощущение что рука попала в стальные тиски))))

 

На войну дед попал сразу в штрафбат, за какието "хулиганские дела" был приговорен к расстрелу, заменили штрафбатом, попал в плен, там поставили к стенке - расстреляли, выжил, бежал. Пришел к своим - приговорили к расстрелу - расстреляли - ранили - подлечили - отправили в штрафбат. Вот так дед себя и называл "Я Кошмар, трижды приговоренный, дважды расстрелянный". И практически всю войну дед Кошмар прошел в штрафбате, говорил представляли на звезду героя, но за очередной залет, сняли представление.))) Ааа.. рассказывал историю, был в разведке взял несколько языков, выходить к своим пришлось пару суток, немцы после этого повторяли одно русское слово - "Кошмар"))). После войны дед Кошамар уехал в длительную командировку, на стройки "Колымско-Магаданского края" видно было что там занимал высокую должность судя по перстням на пальцах. Потом Целинным ветром занесло в Петропавловск, здесь поКашмарил немного, женился и остепенился.

 

Умер дед в 1999 или 2000 году, я у его бабушки купил "Москвич 402" 1950 года рождения, в идеальном состоянии. Правда проездил на нем не долго, москвич меня слушаться не очень хотел, да и надо полагать такого ухода как у деда Кошамара он бы уже нигде не получил. Дед его полностью своими руками собирал и разбирал 2 раза в год, весной и осенью.

 

Вот про таких людей Лермонтов писал "Да, были люди в наше время, не то что нынешнее племя......"


  • 7

#4 Юська

Юська

    Писатель

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPip
  • 260 сообщений
  • 39 благодарностей
  • 2 389 стаерсов
693

Отправлено 18 Апрель 2015 - 03:03

Моего деда зовут Сугак Иван Иванович. Он родился 14 октября 1924 года на хуторе Украинка Мамлютского района Северо-Казахстанской области. Когда началась война, ему было 17 лет. В 1942 году его призвали в ряды Советской Армии.  Был пулеметчиком в пехоте.  В 1943 г. в составе 2-го Украинского фронта участвовал в освобождении города Будапешта от немецко-фашистских захватчиков в 1943-1944 г.г.

Сражение за Будапешт и Карпаты – одна из самых ожесточённых и кровопролитных битв в истории человечества. Все попытки окружить город прорывом оборонительных рубежей с севера и юга немцы отражали с большими потерями для советских войск. Столкнувшись с упорным сопротивлением противника, советские войска приостановили атаки. Больше месяца шли тяжелые бои. Начав наступление, советские войска прорвали оборону противника севернее и юго-западнее Будапешта и, развивая успех, завершили окружение будапештской группировки. Советское командование направило окружённому гарнизону ультиматум о капитуляции, но германское командование приказало расстрелять советских парламентёров. После этого начались ожесточённые бои по ликвидации немецкого гарнизона. После ожесточенных уличных боев и преодоления сопротивления обороны гарнизон крепости  Будапешт сдался.

В конце 1943 г. дед получил очень тяжелое ранение в руку, ногу и голову. Он попал в госпиталь , в последствии его комиссовали и он не смог продолжать воевать.

 

Он умер в 2005 г., когда ему был 81 год.


  • 7

Поблагодарили 1 Пользователь:

#5 А.Е.

А.Е.

    Эксперт

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPipPipPipPip
  • 4 931 сообщений
  • 290 благодарностей
  • 8 445 стаерсов
3 747

Отправлено 21 Апрель 2015 - 06:39

Один мой дед был механиком в авиации.

 

FgS1vjhZJvo.jpg


  • 7

#6 Nemesis

Nemesis

    Партизан

  • Главные модераторы
  • 39 909 сообщений
  • 1908 благодарностей
  • 130 868 стаерсов
26 185

Отправлено 21 Апрель 2015 - 06:53

Деды не воевали, ни того, ни другого не взяли по состоянию здоровья. Прабабушка по материнской линии  Варвара Андреевна всю войну прошла снайпером. Ее дочь, то есть моя бабушка работала на оборонном заводе в покрасочном цехе, красила "цыплят". Цыплятами работники цеха называли бомбы и ракеты за их жёлтую краску.


Сообщение отредактировал Nemesis: 27 Апрель 2015 - 02:48

  • 3

Поблагодарили 1 Пользователь:

#7 gellouglas

gellouglas

    Собеседник

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPip
  • 606 сообщений
  • 16 благодарностей
  • 628 стаерсов
239

Отправлено 21 Апрель 2015 - 06:59

Мой дед - Зорин Михаил Васильевич.

http://podvignaroda....vDetailManAward

К сожалению, не все все еще у них отсканированно, а у меня доступа к наградам нет :(


Сообщение отредактировал gellouglas: 21 Апрель 2015 - 07:00

  • 6

Поблагодарили 2 Пользователи:

#8 Alice in Wonderland

Alice in Wonderland

    Мастер

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • 958 сообщений
  • 91 благодарностей
  • 3 062 стаерсов
387

Отправлено 21 Апрель 2015 - 07:28

Илья Тимофеевич Шитов- брат моей бабушки.

Рождение
1914
Россия, Омутнинск

по Ладожскому озеру перевозил продукты в Ленинград, машинист ВЭО-6. Далее восстанадливал жд пути, доехал до Украины.
Смерть
1945 Под Ровно
убили бендеровцы после окончания войны.

  • 6

Поблагодарили 1 Пользователь:

#9 Юська

Юська

    Писатель

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPip
  • 260 сообщений
  • 39 благодарностей
  • 2 389 стаерсов
693

Отправлено 22 Апрель 2015 - 06:34

Ко мне обратился один из наших сотрудников, немолодой мужчина, уже убеленный сединой, с просьбой отправить электронный вариант материала для статьи.. Текст меня очень тронул.. Поэтому я думаю, что оно вправе занять свое место среди наших дедов и прадедов...

Память об отце.

Мой отец: Садбеков Камали Берденович, 1904 г., родом из Тюмени.  Переехал в Казахстан, здесь учился, встал на ноги, помогал своим родителям, так как семья была большая.

Когда я был маленький и учился в школе, я всегда просил папу рассказать о войне. Вот я ложился на кровать, а он садился рядом и по вечерам, вместо сказок, он мне повествовал о своих фронтовых буднях, с чем я и засыпал. Но в моей памяти осталось несколько эпизодов, и со слов отца, я хотел бы немного рассказать о них.

Когда началась война, его с первых дней призвали в армию и направили в пехотное училище на ускоренный курс.  В звании лейтенанта направляют в действующую армию на фронт. Воевал под Ржевом, командовал взводом, потом ротой, был несколько раз ранен, лежал в госпиталях. Я сам видел страшные рубцы от ран: на правой лопатке, бедре, голени. После выздоровления - сразу на передовую, снова в бой.  В районе Белой Церкви, когда в бою убило комбата, то отец, будучи уже старшим лейтенантом, взял командование на себя, поднял бойцов в атаку и овладел населенным пунктом. За мужество и героизм у отца множество боевых наград:  два ордена Отечественной войны, Орден Красной Звезды, медали за Отвагу, за Победу над фашистской Германией. Так как, мы жили в с. Архангельское, то все эти награды хранятся в школе – в музее славы.

После войны отца – фронтовика, офицера, орденоносца, образованного, хорошо говорившего по-русски назначают Председателем РайФо. Тогда сельпо еще не было. В 60-х годах в Архангельское, тогда колхоз «Луч Ленина» направляют председателем колхоза Ли Геннадия Николаевича. Надо отдать должное этому человеку. Поднял колхоз, начали строить дома колхозникам, материально начали жить лучше. Появился детский сад, Дом культуры, животноводческие комплексы и другие социальные объекты. И отец всю жизнь, до ухода на пенсию работал бригадиром тракторно-полеводческой бригады. Его уважали односельчане, коллеги по работе. Бригада добивалась высоких производственных показателей. Когда я учился в школе, при Доме культуры был духовой оркестр, где я играл на теноре.  И всегда после собраний или после уборки, когда чествовали победителей-передовиков, мы всегда играли туш. Отца всегда вызывали первым на сцену, как бригадира, наставника, организатора, за то, что коллектив  добивался высокого урожая, и я во всю мощь, что было сил дул в трубу и страшно гордился за отца.

Заканчивая свое повествование, в канун Великой Победы, мне бы хотелось, чтобы молодежь знала и почитала своих храбрых героев – односельчан, чтобы внуки и правнуки гордились своими дедушкой, который понюхал пороху и проливал кровь за их счастливое будущее. Никто не забыт и ничто не забыто.

Садбеков Сапар, Бишкуль


  • 5

Поблагодарили 3 Пользователи:

#10 cranyak

cranyak

    Профессионал

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPipPipPip
  • 2 540 сообщений
  • 194 благодарностей
  • 26 671 стаерсов
1 661

Отправлено 22 Апрель 2015 - 07:10

Мой дед, Т-цев Николай Кириллович, родился в Белоруссии 17 декабря 1925 года, у них была большая семья, поэтому мой дед работать начал еще в 10 лет - пас коз, коров, колол дрова.

А 40х годах они всей семьей эмигрировали в Казахстан, в поселок Токуши, в 43-ом деда призвали в армию, воевал он месяца 2 летом примерно в июле-августе 43-го года, у него были больные почки, поэтому повоевать долго не пришлось, хирург настоял на переводе деда в тыл по состоянию здоровья. Работал в Москве водителем полуторки (нам он очень часто рассказывал в мельчайших деталях перипетии службы в Москве и как они ходили в атаку на фронте). Потом вернулся в Токуши, работал на элеваторе охранником. В 50х перенес операцию по удалению больной почки и с тех пор вполне успешно жил с одной. В 60х они переехали в Петропавловск, жили в одном из 4х бараков возле мясокомбината. Впоследствии переселились в двухэтажку на Заводской. Дед проработал на заводе им Куйбышева очень много лет вплоть до выхода на пенсию. Он был электриком 6-го разряда, специализировался на ремонте станков. Много рассказывал нам о том, что у него при 3-х классах образования ремонт получался намного лучше, нежели у новоиспеченных дипломированных специалистов, приходящих из ВУЗов к ним на завод. В связи с 5-тилетним стажем работы сварщиком, дед вышел на пенсию года на 2 раньше, но все равно продолжал работать на пенсии. У дела был плохой слух, еще в Москве в 1944 он упал с машины и повредил левую барабанную перепонку. А в течении работы на заводе в грохочащих цехах и правое ухо стало терять слух. На пенсии дело вроде стабилизировалось. В 2002 дед перенес инсульт, был парализован на левую сторону, успешно вылечили. Но все таки в 2004 умер от инфаркта миокарда. Похоронен в Караганде на кладбище "Триада".


Сообщение отредактировал Nemesis: 27 Апрель 2015 - 02:48

  • 4

Поблагодарили 1 Пользователь:

#11 Джин

Джин

    Да ну.... ну чтоб так

    Топикстартер
  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPipPipPipPipPipPipPipPipPip
  • 33 051 сообщений
  • 1490 благодарностей
  • 122 834 стаерсов
24 160

Отправлено 17 Май 2015 - 01:39

Забавный факт про «Катюши»

Вообще, во время второй мировой, на вооружении советской армии было очень много реактивных снарядов. Самые известные из них – М-13, именно их устанавливали на первые «Катюши». Не будем перечислять их все, а остановимся на М-20 и М-30 ибо именно эти реактивные снаряды считаются началом тяжелой реактивной артиллерии.

М-13 для своего времени, конечно, были хороши! Неожиданные и массовые обстрелы вызывали в немецких рядах жуткий срач и так далее, но, для полноценных наступательных действий М-13 мало подходили из-за слабого урона. Уничтожать надо было как тяжелую технику, так и укрепления противника. Где-то к середине сорок второго года на вооружение советской армии поступили М-20, боевая часть которых была в три с половиной раза мощнее, чем у М-13. Очень скоро на вооружение поставили и М-30 – в шесть раз мощнее, чем М-13.

М-20 с лёгкостью прикрутили к «Катюше», но из-за чуть больших размеров, эти реактивные снаряды приходилось запускать в один ряд, а не в два, как М-13. А вот под М-30 направляющие никак переделать не удавалось (стоит заметить, что их таки присобачили к Катюше, но только 44-ом году). По сему, для запуска М-30 поставили пусковые станки, с простенькой системой регулировки угла наклона…

На такой станок, прямо в заводской упаковочной таре, укладывали сначала четыре, а потом и восемь М-30. Залп производился при помощи обычной электрической сапёрной машинки, причём, как правило, в цепь включали несколько станков. Одновременность запуска обеспечивала сложение ударных импульсов, что многократно усиливало эффект, по сравнению с отдельными пусками.

И вот, из-за обычного и вполне понятного нежелания конечных пользователей читать документацию (если точнее, то мануалы просто расходились на самокрутки), на полях сражений частенько случалось следующее. Во время подготовки к запуску частенько забывали убрать распорки, удерживающие снаряд в деревянном ящике (заводской упаковке) при транспортировке. Если распорки не снимали, то вся эта ху#т@ стартовала вместе с ящиком, а бывали случаи, что и вместе со станком!

Такая конструкция имела размеры примерно 1,5 на 2 метра, что и приводило к разговорам в рядах немцев о том, что русские совсем @хуели и стреляют по ним сараями!


  • 7

Поблагодарили 1 Пользователь:

#12 Джин

Джин

    Да ну.... ну чтоб так

    Топикстартер
  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPipPipPipPipPipPipPipPipPip
  • 33 051 сообщений
  • 1490 благодарностей
  • 122 834 стаерсов
24 160

Отправлено 05 Декабрь 2015 - 02:51

"Моя жена - наполовину ирландка, наполовину немка. И у нее, конечно, есть дедушка-немец, которому 89 лет. И вот мы решили съездить в Германию, чтобы показать дедушке нашего трехмесячного отпрыска. Дед боевой, прошел всю ВОВ на Восточном фронте без единой царапины, в плену что характерно, никогда не был, служил телефонистом. Ну на стороне немцев, конечно.

Сделал для меня 2 открытия. Стали с ним спорить про войну (ну про вооружение), выяснил, что "УРРА!" он никогда не слышал и даже не подозревает о таком кличе. Зато слово БЛЯ*Ь он знает превосходно. Потому что с таким криком прыгали в окопы или шли в атаку. Второе слово - "Вперед, ебана мать", так как это значило, что сейчас их будут атаковать не только пехотой, но и танками."


  • 3

#13 Джин

Джин

    Да ну.... ну чтоб так

    Топикстартер
  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPipPipPipPipPipPipPipPipPip
  • 33 051 сообщений
  • 1490 благодарностей
  • 122 834 стаерсов
24 160

Отправлено 01 Сентябрь 2016 - 11:40

Дед в растерянности стоял и не мог понять, куда именно ему идти. 
Охранник повернул голову к посетителю, смерил взглядом и презрительно кивнул: 
— Вот ты чего встал, неужели не видно, вон окошки, там и плати. 
— Ты не серчай, сынок, я же думал что у вас тут порядок какой есть, а теперь понятно, что в любом окошке могу заплатить. 
Дед медленно пошел к ближайшему окошку. 
— С вас 355 рублей и 55 копеек, — сказала кассир. 
Дед достал видавший виды кошелек, долго в нем копался и после выложил купюры. 
Кассир отдала деду чек. 
— И что, сынок, вот так сидишь сиднем целый день, ты бы работу нашел лучше,- дед внимательно смотрел на охранника. 
Охранник повернулся к деду: 
— Ты что издеваешься, дед, это и есть работа. 
— Аааа,- протянул дед и продолжил внимательно смотреть на охранника. 
— Отец, вот скажи мне, тебе чего еще надо? – раздраженно спросил охранник. 
— Тебе по пунктам или можно все сразу? – спокойно ответил дед. 
— Не понял? – охранник повернулся и внимательно посмотрел на деда. 
— Ладно, дед, иди, - сказал он через секунду и опять уставился в монитор. 
— Ну, тогда слушай, двери заблокируй и жалюзи на окна опусти. 
— Непо… охранник повернулся и прямо на уровне глаз увидел ствол пистолета. 
 
— Да ты чего, да я щас! 
— Ты, сынок, шибко не ерепенься, я с этой пукалки раньше с 40 метров в пятикопеечную монету попадал. Конечно сейчас годы не те, но да и расстояние между нами поди не сорок метров, уж я всажу тебе прямо между глаз и не промажу,- спокойно ответил дед. 
— Сынок, тебе часом по два раза повторять не нужно? Али плохо слышишь? Блокируй двери, жалюзи опусти. 
На лбу охранника проступили капельки пота. 
— Дед, ты это серьезно? 
— Нет, конечно нет, я понарошку тыкаю тебе в лоб пистолетом и прошу заблокировать двери, а так же сообщаю, что грабить я вас пришел. 
— Ты, сынок, только не нервничай, лишних движений не делай. Понимаешь, у меня патрон в стволе, с предохранителя снят, а руки у стариков сам знаешь, наполовину своей жизнью живут. Того и гляди, я тебе ненароком могу и поменять давление в черепной коробке,- сказал дед, спокойно глядя в глаза охраннику. 
Охранник протянул руку и нажал две кнопки на пульте. В зале банка послышался щелчок закрывающейся входной двери, и на окна начали опускаться стальные жалюзи. 
Дед, не отворачиваясь от охранника, сделал три шага назад и громко крикнул: 
— Внимание, я не причиню никому вреда, но это ограбление!!! 
В холле банка наступила абсолютная тишина. 
— Я хочу, чтобы все подняли руки вверх! — медленно произнес посетитель. 
В холле находилось человек десять клиентов. Две мамаши с детьми примерно лет пяти. Два парня не более двадцати лет с девушкой их возраста. Пара мужчин. Две женщины бальзаковского возраста и миловидная старушка. 
Одна из кассиров опустила руку и нажала тревожную кнопку. 
— Жми, жми, дочка, пусть собираются, — спокойно сказал дед. 
— А теперь, все выйдите в холл, — сказал посетитель. 
— Лёнь, ты чего это удумал, сбрендил окончательно на старости лет что ли? - миловидная старушка явна была знакома с грабителем. 
Все посетители и работники вышли в холл. 
— А ну, цыц, понимаешь тут,- серьезно сказал дед и потряс рукой с пистолетом. 
— Не, ну вы гляньте на него, грабитель, ой умора, – не унималась миловидная старушка. 
— Старик, ты чего, в своем уме? — сказал один из парней. 
— Отец, ты хоть понимаешь, что ты делаешь? – спросил мужчина в темной рубашке. 
Двое мужчин медленно двинулись к деду. 
Еще секунда и они вплотную подойдут к грабителю. И тут, несмотря на возраст, дед очень быстро отскочил в сторону, поднял руку вверх и нажал на курок. Прозвучал выстрел. Мужчины остановились. Заплакали дети, прижавшись к матерям. 
— А теперь послушайте меня. Я никому и ничего плохого не сделаю, скоро все закончится, сядьте на стулья и просто посидите. 
Люди расселись на стулья в холле. 
— Ну вот, детей из-за вас напугал, тьху ты. А ну, мальцы, не плакать, - дед весело подмигнул детям. Дети перестали плакать и внимательно смотрели на деда. 
— Дедуля, как же вы нас грабить собрались, если две минуты назад оплатили коммуналку по платежке, вас же узнают за две минуты? – тихо спросила молодая кассир банка. 
— А я, дочка, ничего и скрывать-то не собираюсь, да и негоже долги за собой оставлять. 
— Дядь, вас же милиционеры убьют, они всегда бандитов убивают, – спросил один из малышей, внимательно осматривая деда. 
— Меня убить нельзя, потому что меня уже давненько убили, — тихо ответил посетитель. 
— Как это убить нельзя, вы как Кощей Бессмертный? – спросил мальчуган. 
Заложники заулыбались. 
— А то! Я даже может быть и похлеще твоего Кощея, — весело ответил дед. 
 
— Ну, что там ? 
— Тревожное срабатывание. 
— Так, кто у нас в том районе? – диспетчер вневедомственной охраны изучал список экипажей. 
— Ага, нашел. 
— 145, Приём. 
— Слушаю, 145. 
— Срабатывание на улице Богдана Хмельницкого. 
— Понял, выезжаем. 
Экипаж включив сирену помчался на вызов. 
— База, ответьте 145. 
— База слушает. 
— Двери заблокированы, на окнах жалюзи, следов взлома нет. 
— И это все? 
— Да, база, это все. 
— Оставайтесь на месте. Взять под охрану выходы и входы. 
— Странно, слышь, Петрович, экипаж выехал по тревожке, двери в банк закрыты, жалюзи опущенные и следов взлома нет. 
— Угу, смотри номер телефона и звони в это отделение, чо ты спрашиваешь, инструкций не знаешь что ли? 
 
— Говорят, в ногах правды нет, а ведь и правда, — дед присел на стул. 
— Лёнь, вот ты что, хочешь остаток жизни провести в тюрьме? — спросила старушка. 
— Я, Люда, после того, что сделаю, готов и помереть с улыбкой, — спокойно ответил дед. 
- Тьху ты… 
Раздался звонок телефона на столе в кассе. Кассир вопросительно посмотрела на деда. 
— Да, да, иди, дочка, ответь и скажи все как есть, мол, захватил человек с оружием требует переговорщика, тут с десяток человек и двое мальцов, — дед подмигнул малышам. Кассир подошла к телефону и все рассказала. 
— Дед, ведь ты скрыться не сможешь, сейчас спецы приедут, все окружат, посадят снайперов на крышу, мышь не проскочит, зачем это тебе? — спросил мужчина в темной рубашке. 
— А я, сынок, скрываться-то и не собираюсь, я выйду отсюда с гордо поднятой головой. 
— Чудишь ты дед, ладно, дело твое. 
— Сынок, ключи разблокировочные отдай мне. 
Охранник положил на стол связку ключей. Раздался телефонный звонок. 
— Эка они быстро работают, — дед посмотрел на часы. 
— Мне взять трубку? — спросила кассир. 
— Нет, доча, теперь это только меня касается. 
Посетитель снял телефонную трубку: 
— Добрый день. 
— И тебе не хворать, — ответил посетитель. 
— Звание? 
— Что звание? 
— Какое у тебя звание, в каком чине ты, что тут непонятного? 
— Майор, — послышалось на том конце провода. 
— Так и порешим, — ответил дед. 
— Как я могу к вам обращаться? — спросил майор. 
— Строго по уставу и по званию. Полковник я, так что, так и обращайся, товарищ полковник, — спокойно ответил дед. 
Майор Серебряков провел с сотню переговоров с террористами, с уголовниками, но почему-то именно сейчас он понял, что эти переговоры не будут обычной рутиной. 
— Итак, я бы хотел … 
— Э нет, майор, так дело не пойдет, ты видимо меня не слушаешь, я же четко сказал по уставу и по званию. 
— Ну, я не совсем понял что именно, — растерянно произнес майор. 
— Вот ты, чудак-человек, тогда я помогу тебе. Товарищ полковник, разрешите обратиться, и дальше суть вопроса. 
Повисла неловкая пауза. 
— Товарищ полковник, разрешите обратиться? 
— Разрешаю. 
— Я бы хотел узнать ваши требования, а также хотел узнать, сколько у вас заложников? 
— Майор, заложников у меня пруд пруди и мал мала. Так что, ты ошибок не делай. Скажу тебе сразу, там, где ты учился, я преподавал. Так что давай сразу расставим все точки над «и». Ни тебе, ни мне не нужен конфликт. Тебе надо, чтобы все выжили, и чтобы ты арестовал преступника. Если ты сделаешь все, как я попрошу, тебя ждет блестящая операция по освобождению заложников и арест террориста, — дед поднял вверх указательный палец и хитро улыбнулся. 
— Я правильно понимаю? – спросил дед. 
— В принципе, да, — ответил майор. 
— Вот, ты уже делаешь все не так, как я прошу. 
Майор молчал. 
— Так точно, товарищ полковник. Ведь так по уставу надо отвечать? 
— Так точно, товарищ полковник, — ответил майор 
— Теперь о главном, майор, сразу скажу, давай без глупостей. Двери закрыты, жалюзи опущены, на всех окнах и дверях я растяжки поставил. У меня тут с десяток людей. Так что не стоит переть необдуманно. Теперь требования, — дед задумался, — ну, как сам догадался, денег просить я не буду, глупо просить деньги, если захватил банк, — дед засмеялся. 
— Майор, перед входом в банк стоит мусорник, пошли кого-нибудь туда, там конверт найдете. В конверте все мои требования, — сказал дед и положил трубку 
— Это что за херня? — майор держал в руках разорванный конверт, — бля, это что, шутка? 
Майор набрал телефон банка. 
— Товарищ полковник, разрешите обратиться? 
— Разрешаю. 
— Мы нашли ваш конверт с требованиями, это шутка? 
— Майор, не в моем положении шутить, ведь правильно? Никаких шуток там нет. Все, что там написано — все на полном серьезе. И главное, все сделай в точности как я написал. Лично проследи, чтобы все было выполнено до мелочей. Главное, чтобы ремень кожаный, чтоб с запашком, а не эти ваши пластмассовые. И да, майор, времени тебе немного даю, дети у меня тут малые, сам понимаешь. 
 
— Я Лёньку поди уже лет тридцать знаю,- миловидная старушка шептала кассиру, — да и с женой его мы дружили. Она лет пять назад умерла, он один остался. Он всю войну прошел, до самого Берлина. А после так военным и остался, разведчик он. В КГБ до самой пенсии служил. Ему жена, его Вера, всегда на 9 мая праздник устраивала. Он только ради этого дня и жил, можно сказать. В тот день она договорилась в местном кафе, чтобы стол им накрыли с шашлыком. Лёнька страсть как его любил. Вот и пошли они туда. Посидели, все вспомнили, она же у него медсестрой тоже всю войну прошла. А когда вернулись... ограбили их квартиру. У них и грабить-то нечего было, что со стариков возьмешь. Но ограбили, взяли святое, все Лёнькины награды и увели ироды. А ведь раньше даже уголовники не трогали фронтовиков, а эти все подчистую вынесли. А у Лёньки знаешь сколько наград-то было, он всегда шутил, мне говорит, еще одну медаль или орден если вручить, я встать не смогу. Он в милицию, а там рукой махнули, мол, дед, иди отсюда, тебя еще с твоими орденами не хватало. Так это дело и замяли. А Лёнька после того случая постарел лет на десять. Очень тяжело он это пережил, сердце даже прихватывало сильно. Вот так вот… 
 
Зазвонил телефон. 
— Разрешите обратиться, товарищ полковник? 
— Разрешаю, говори, майор. 
— Все сделал как вы и просили. В прозрачном пакете на крыльце банка лежит. 
— Майор, я не знаю почему, но я тебе верю и доверяю, дай мне слово офицера. Ты сам понимаешь, бежать мне некуда, да и бегать-то я уже не могу. Просто дай мне слово, что дашь мне пройти эти сто метров и меня никто не тронет, просто дай мне слово. 
— Даю слово, ровно сто метров тебя никто не тронет, только выйди без оружия.
— И я слово даю, выйду без оружия. 
— Удачи тебе, отец, — майор повесил трубку. 
В новостях передали, что отделение банка захвачено, есть заложники. Ведутся переговоры и скоро заложников освободят. Наши съемочные группы работают непосредственно с места событий. 
— Мил человек, там, на крыльце лежит пакет, занеси его сюда, мне выходить сам понимаешь, — сказал дед, глядя на мужчину в темной рубашке. 
 
Дед бережно положил пакет на стол. Склонил голову. Очень аккуратно разорвал пакет. На столе лежала парадная форма полковника. Вся грудь была в орденах и медалях. 
— Ну, здравствуйте, мои родные, — прошептал дед... — Как же долго я вас искал, — он бережно гладил награды. 
Через пять минут в холл вышел пожилой мужчина в форме полковника, в белоснежной рубашке. Вся грудь, от воротника, и до самого низа, была в орденах и медалях. Он остановился посередине холла. 
— Ничего себе, дядя, сколько у тебя значков, — удивленно сказал малыш. 
Дед смотрел на него и улыбался. Он улыбался улыбкой самого счастливого человека. 
— Извините, если что не так, я ведь не со зла, а за необходимостью. 
— Лёнь, удачи тебе, — сказал миловидная старушка. 
— Да, удачи вам, — повторили все присутствующие. 
— Деда, смотри, чтобы тебя не убили, — сказал второй малыш. 
Мужчина как-то осунулся, внимательно посмотрел на малыша и тихо сказал: 
— Меня нельзя убить, потому что меня уже убили. Убили, когда забрали мою веру, когда забрали мою историю, когда переписали ее на свой лад. Когда забрали у меня тот день, ради которого я год жил, что бы дожить до моего дня. 
Меня убили, когда меня предали и ограбили, меня убили, когда не захотели искать мои награды. А что есть у ветерана? Его награды, ведь каждая награда — это история, которую надо хранить в сердце и оберегать. Но теперь они со мной, и я с ними не расстанусь, до последнего они будут со мной. Спасибо вам, что поняли меня. 
 
Дед развернулся и направился к входной двери. Не доходя пару метров до двери, старик как-то странно пошатнулся и схватился рукой за грудь. Мужчина в темной рубашке буквально в секунду оказался возле деда и успел его подхватить под локоть. 
— Чо- та сердце шалит, волнуюсь сильно. 
— Давай, отец, это очень важно, для тебя важно и для нас всех это очень важно.
Мужчина держал деда под локоть: 
— Давай, отец, соберись. Это наверное самые важные сто метров в твоей жизни. 
Дед внимательно посмотрел на мужчину. Глубоко вздохнул и направился к двери. 
— Стой, отец, я с тобой пойду, — тихо сказал мужчина в темной рубашке. 
Дед обернулся. 
— Нет, это не твои сто метров. 
— Мои, отец, еще как мои, я афганец. 
Дверь, ведущая в банк открылась, и на пороге показались старик в парадной форме полковника, которого под руку вел мужчина в темной рубашке. И, как только они ступили на тротуар, из динамиков заиграла песня «День победы» в исполнении Льва Лещенко. 
Полковник смотрел гордо вперед, по его щекам катились слезы и капали на боевые награды, губы тихо считали 1, 2, 3, 4, 5… никогда еще в жизни у полковника не было таких важных и дорогих его сердцу метров. Они шли, два воина, два человека, которые знают цену победе, знают цену наградам, два поколения 42, 43, 44, 45… Дед все тяжелее и тяжелее опирался на руку афганца. 
— Дед, держись, ты воин, ты должен! 
Дед шептал 67, 68, 69, 70... 
Шаги становились все медленнее и медленнее. 
Мужчина уже обхватил старика за туловище рукой. 
Дед улыбался и шептал….96, 97, 98… он с трудом сделал последний шаг, улыбнулся и тихо сказал: 
— Сто метров… я смог. 
На асфальте лежал старик в форме полковника, его глаза неподвижно смотрели в весеннее небо, а рядом на коленях плакал афганец.

  • 4

#14 Джин

Джин

    Да ну.... ну чтоб так

    Топикстартер
  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPipPipPipPipPipPipPipPipPip
  • 33 051 сообщений
  • 1490 благодарностей
  • 122 834 стаерсов
24 160

Отправлено 15 Ноябрь 2016 - 03:45

m3khg7-M4OQ.jpg


  • 4

#15 Dr.Savage

Dr.Savage

    Ветеран форума

  • Главные модераторы
  • 5 713 сообщений
  • 250 благодарностей
  • 12 389 стаерсов
1 243

Отправлено 08 Май 2017 - 10:09

 

Дед в растерянности стоял и не мог понять, куда именно ему идти. 
Охранник повернул голову к посетителю, смерил взглядом и презрительно кивнул: 
— Вот ты чего встал, неужели не видно, вон окошки, там и плати. 
— Ты не серчай, сынок, я же думал что у вас тут порядок какой есть, а теперь понятно, что в любом окошке могу заплатить. 
Дед медленно пошел к ближайшему окошку. 
— С вас 355 рублей и 55 копеек, — сказала кассир. 
Дед достал видавший виды кошелек, долго в нем копался и после выложил купюры. 
Кассир отдала деду чек. 
— И что, сынок, вот так сидишь сиднем целый день, ты бы работу нашел лучше,- дед внимательно смотрел на охранника. 
Охранник повернулся к деду: 
— Ты что издеваешься, дед, это и есть работа. 
— Аааа,- протянул дед и продолжил внимательно смотреть на охранника. 
— Отец, вот скажи мне, тебе чего еще надо? – раздраженно спросил охранник. 
— Тебе по пунктам или можно все сразу? – спокойно ответил дед. 
— Не понял? – охранник повернулся и внимательно посмотрел на деда. 
— Ладно, дед, иди, - сказал он через секунду и опять уставился в монитор. 
— Ну, тогда слушай, двери заблокируй и жалюзи на окна опусти. 
— Непо… охранник повернулся и прямо на уровне глаз увидел ствол пистолета. 
 
— Да ты чего, да я щас! 
— Ты, сынок, шибко не ерепенься, я с этой пукалки раньше с 40 метров в пятикопеечную монету попадал. Конечно сейчас годы не те, но да и расстояние между нами поди не сорок метров, уж я всажу тебе прямо между глаз и не промажу,- спокойно ответил дед. 
— Сынок, тебе часом по два раза повторять не нужно? Али плохо слышишь? Блокируй двери, жалюзи опусти. 
На лбу охранника проступили капельки пота. 
— Дед, ты это серьезно? 
— Нет, конечно нет, я понарошку тыкаю тебе в лоб пистолетом и прошу заблокировать двери, а так же сообщаю, что грабить я вас пришел. 
— Ты, сынок, только не нервничай, лишних движений не делай. Понимаешь, у меня патрон в стволе, с предохранителя снят, а руки у стариков сам знаешь, наполовину своей жизнью живут. Того и гляди, я тебе ненароком могу и поменять давление в черепной коробке,- сказал дед, спокойно глядя в глаза охраннику. 
Охранник протянул руку и нажал две кнопки на пульте. В зале банка послышался щелчок закрывающейся входной двери, и на окна начали опускаться стальные жалюзи. 
Дед, не отворачиваясь от охранника, сделал три шага назад и громко крикнул: 
— Внимание, я не причиню никому вреда, но это ограбление!!! 
В холле банка наступила абсолютная тишина. 
— Я хочу, чтобы все подняли руки вверх! — медленно произнес посетитель. 
В холле находилось человек десять клиентов. Две мамаши с детьми примерно лет пяти. Два парня не более двадцати лет с девушкой их возраста. Пара мужчин. Две женщины бальзаковского возраста и миловидная старушка. 
Одна из кассиров опустила руку и нажала тревожную кнопку. 
— Жми, жми, дочка, пусть собираются, — спокойно сказал дед. 
— А теперь, все выйдите в холл, — сказал посетитель. 
— Лёнь, ты чего это удумал, сбрендил окончательно на старости лет что ли? - миловидная старушка явна была знакома с грабителем. 
Все посетители и работники вышли в холл. 
— А ну, цыц, понимаешь тут,- серьезно сказал дед и потряс рукой с пистолетом. 
— Не, ну вы гляньте на него, грабитель, ой умора, – не унималась миловидная старушка. 
— Старик, ты чего, в своем уме? — сказал один из парней. 
— Отец, ты хоть понимаешь, что ты делаешь? – спросил мужчина в темной рубашке. 
Двое мужчин медленно двинулись к деду. 
Еще секунда и они вплотную подойдут к грабителю. И тут, несмотря на возраст, дед очень быстро отскочил в сторону, поднял руку вверх и нажал на курок. Прозвучал выстрел. Мужчины остановились. Заплакали дети, прижавшись к матерям. 
— А теперь послушайте меня. Я никому и ничего плохого не сделаю, скоро все закончится, сядьте на стулья и просто посидите. 
Люди расселись на стулья в холле. 
— Ну вот, детей из-за вас напугал, тьху ты. А ну, мальцы, не плакать, - дед весело подмигнул детям. Дети перестали плакать и внимательно смотрели на деда. 
— Дедуля, как же вы нас грабить собрались, если две минуты назад оплатили коммуналку по платежке, вас же узнают за две минуты? – тихо спросила молодая кассир банка. 
— А я, дочка, ничего и скрывать-то не собираюсь, да и негоже долги за собой оставлять. 
— Дядь, вас же милиционеры убьют, они всегда бандитов убивают, – спросил один из малышей, внимательно осматривая деда. 
— Меня убить нельзя, потому что меня уже давненько убили, — тихо ответил посетитель. 
— Как это убить нельзя, вы как Кощей Бессмертный? – спросил мальчуган. 
Заложники заулыбались. 
— А то! Я даже может быть и похлеще твоего Кощея, — весело ответил дед. 
 
— Ну, что там ? 
— Тревожное срабатывание. 
— Так, кто у нас в том районе? – диспетчер вневедомственной охраны изучал список экипажей. 
— Ага, нашел. 
— 145, Приём. 
— Слушаю, 145. 
— Срабатывание на улице Богдана Хмельницкого. 
— Понял, выезжаем. 
Экипаж включив сирену помчался на вызов. 
— База, ответьте 145. 
— База слушает. 
— Двери заблокированы, на окнах жалюзи, следов взлома нет. 
— И это все? 
— Да, база, это все. 
— Оставайтесь на месте. Взять под охрану выходы и входы. 
— Странно, слышь, Петрович, экипаж выехал по тревожке, двери в банк закрыты, жалюзи опущенные и следов взлома нет. 
— Угу, смотри номер телефона и звони в это отделение, чо ты спрашиваешь, инструкций не знаешь что ли? 
 
— Говорят, в ногах правды нет, а ведь и правда, — дед присел на стул. 
— Лёнь, вот ты что, хочешь остаток жизни провести в тюрьме? — спросила старушка. 
— Я, Люда, после того, что сделаю, готов и помереть с улыбкой, — спокойно ответил дед. 
- Тьху ты… 
Раздался звонок телефона на столе в кассе. Кассир вопросительно посмотрела на деда. 
— Да, да, иди, дочка, ответь и скажи все как есть, мол, захватил человек с оружием требует переговорщика, тут с десяток человек и двое мальцов, — дед подмигнул малышам. Кассир подошла к телефону и все рассказала. 
— Дед, ведь ты скрыться не сможешь, сейчас спецы приедут, все окружат, посадят снайперов на крышу, мышь не проскочит, зачем это тебе? — спросил мужчина в темной рубашке. 
— А я, сынок, скрываться-то и не собираюсь, я выйду отсюда с гордо поднятой головой. 
— Чудишь ты дед, ладно, дело твое. 
— Сынок, ключи разблокировочные отдай мне. 
Охранник положил на стол связку ключей. Раздался телефонный звонок. 
— Эка они быстро работают, — дед посмотрел на часы. 
— Мне взять трубку? — спросила кассир. 
— Нет, доча, теперь это только меня касается. 
Посетитель снял телефонную трубку: 
— Добрый день. 
— И тебе не хворать, — ответил посетитель. 
— Звание? 
— Что звание? 
— Какое у тебя звание, в каком чине ты, что тут непонятного? 
— Майор, — послышалось на том конце провода. 
— Так и порешим, — ответил дед. 
— Как я могу к вам обращаться? — спросил майор. 
— Строго по уставу и по званию. Полковник я, так что, так и обращайся, товарищ полковник, — спокойно ответил дед. 
Майор Серебряков провел с сотню переговоров с террористами, с уголовниками, но почему-то именно сейчас он понял, что эти переговоры не будут обычной рутиной. 
— Итак, я бы хотел … 
— Э нет, майор, так дело не пойдет, ты видимо меня не слушаешь, я же четко сказал по уставу и по званию. 
— Ну, я не совсем понял что именно, — растерянно произнес майор. 
— Вот ты, чудак-человек, тогда я помогу тебе. Товарищ полковник, разрешите обратиться, и дальше суть вопроса. 
Повисла неловкая пауза. 
— Товарищ полковник, разрешите обратиться? 
— Разрешаю. 
— Я бы хотел узнать ваши требования, а также хотел узнать, сколько у вас заложников? 
— Майор, заложников у меня пруд пруди и мал мала. Так что, ты ошибок не делай. Скажу тебе сразу, там, где ты учился, я преподавал. Так что давай сразу расставим все точки над «и». Ни тебе, ни мне не нужен конфликт. Тебе надо, чтобы все выжили, и чтобы ты арестовал преступника. Если ты сделаешь все, как я попрошу, тебя ждет блестящая операция по освобождению заложников и арест террориста, — дед поднял вверх указательный палец и хитро улыбнулся. 
— Я правильно понимаю? – спросил дед. 
— В принципе, да, — ответил майор. 
— Вот, ты уже делаешь все не так, как я прошу. 
Майор молчал. 
— Так точно, товарищ полковник. Ведь так по уставу надо отвечать? 
— Так точно, товарищ полковник, — ответил майор 
— Теперь о главном, майор, сразу скажу, давай без глупостей. Двери закрыты, жалюзи опущены, на всех окнах и дверях я растяжки поставил. У меня тут с десяток людей. Так что не стоит переть необдуманно. Теперь требования, — дед задумался, — ну, как сам догадался, денег просить я не буду, глупо просить деньги, если захватил банк, — дед засмеялся. 
— Майор, перед входом в банк стоит мусорник, пошли кого-нибудь туда, там конверт найдете. В конверте все мои требования, — сказал дед и положил трубку 
— Это что за херня? — майор держал в руках разорванный конверт, — бля, это что, шутка? 
Майор набрал телефон банка. 
— Товарищ полковник, разрешите обратиться? 
— Разрешаю. 
— Мы нашли ваш конверт с требованиями, это шутка? 
— Майор, не в моем положении шутить, ведь правильно? Никаких шуток там нет. Все, что там написано — все на полном серьезе. И главное, все сделай в точности как я написал. Лично проследи, чтобы все было выполнено до мелочей. Главное, чтобы ремень кожаный, чтоб с запашком, а не эти ваши пластмассовые. И да, майор, времени тебе немного даю, дети у меня тут малые, сам понимаешь. 
 
— Я Лёньку поди уже лет тридцать знаю,- миловидная старушка шептала кассиру, — да и с женой его мы дружили. Она лет пять назад умерла, он один остался. Он всю войну прошел, до самого Берлина. А после так военным и остался, разведчик он. В КГБ до самой пенсии служил. Ему жена, его Вера, всегда на 9 мая праздник устраивала. Он только ради этого дня и жил, можно сказать. В тот день она договорилась в местном кафе, чтобы стол им накрыли с шашлыком. Лёнька страсть как его любил. Вот и пошли они туда. Посидели, все вспомнили, она же у него медсестрой тоже всю войну прошла. А когда вернулись... ограбили их квартиру. У них и грабить-то нечего было, что со стариков возьмешь. Но ограбили, взяли святое, все Лёнькины награды и увели ироды. А ведь раньше даже уголовники не трогали фронтовиков, а эти все подчистую вынесли. А у Лёньки знаешь сколько наград-то было, он всегда шутил, мне говорит, еще одну медаль или орден если вручить, я встать не смогу. Он в милицию, а там рукой махнули, мол, дед, иди отсюда, тебя еще с твоими орденами не хватало. Так это дело и замяли. А Лёнька после того случая постарел лет на десять. Очень тяжело он это пережил, сердце даже прихватывало сильно. Вот так вот… 
 
Зазвонил телефон. 
— Разрешите обратиться, товарищ полковник? 
— Разрешаю, говори, майор. 
— Все сделал как вы и просили. В прозрачном пакете на крыльце банка лежит. 
— Майор, я не знаю почему, но я тебе верю и доверяю, дай мне слово офицера. Ты сам понимаешь, бежать мне некуда, да и бегать-то я уже не могу. Просто дай мне слово, что дашь мне пройти эти сто метров и меня никто не тронет, просто дай мне слово. 
— Даю слово, ровно сто метров тебя никто не тронет, только выйди без оружия.
— И я слово даю, выйду без оружия. 
— Удачи тебе, отец, — майор повесил трубку. 
В новостях передали, что отделение банка захвачено, есть заложники. Ведутся переговоры и скоро заложников освободят. Наши съемочные группы работают непосредственно с места событий. 
— Мил человек, там, на крыльце лежит пакет, занеси его сюда, мне выходить сам понимаешь, — сказал дед, глядя на мужчину в темной рубашке. 
 
Дед бережно положил пакет на стол. Склонил голову. Очень аккуратно разорвал пакет. На столе лежала парадная форма полковника. Вся грудь была в орденах и медалях. 
— Ну, здравствуйте, мои родные, — прошептал дед... — Как же долго я вас искал, — он бережно гладил награды. 
Через пять минут в холл вышел пожилой мужчина в форме полковника, в белоснежной рубашке. Вся грудь, от воротника, и до самого низа, была в орденах и медалях. Он остановился посередине холла. 
— Ничего себе, дядя, сколько у тебя значков, — удивленно сказал малыш. 
Дед смотрел на него и улыбался. Он улыбался улыбкой самого счастливого человека. 
— Извините, если что не так, я ведь не со зла, а за необходимостью. 
— Лёнь, удачи тебе, — сказал миловидная старушка. 
— Да, удачи вам, — повторили все присутствующие. 
— Деда, смотри, чтобы тебя не убили, — сказал второй малыш. 
Мужчина как-то осунулся, внимательно посмотрел на малыша и тихо сказал: 
— Меня нельзя убить, потому что меня уже убили. Убили, когда забрали мою веру, когда забрали мою историю, когда переписали ее на свой лад. Когда забрали у меня тот день, ради которого я год жил, что бы дожить до моего дня. 
Меня убили, когда меня предали и ограбили, меня убили, когда не захотели искать мои награды. А что есть у ветерана? Его награды, ведь каждая награда — это история, которую надо хранить в сердце и оберегать. Но теперь они со мной, и я с ними не расстанусь, до последнего они будут со мной. Спасибо вам, что поняли меня. 
 
Дед развернулся и направился к входной двери. Не доходя пару метров до двери, старик как-то странно пошатнулся и схватился рукой за грудь. Мужчина в темной рубашке буквально в секунду оказался возле деда и успел его подхватить под локоть. 
— Чо- та сердце шалит, волнуюсь сильно. 
— Давай, отец, это очень важно, для тебя важно и для нас всех это очень важно.
Мужчина держал деда под локоть: 
— Давай, отец, соберись. Это наверное самые важные сто метров в твоей жизни. 
Дед внимательно посмотрел на мужчину. Глубоко вздохнул и направился к двери. 
— Стой, отец, я с тобой пойду, — тихо сказал мужчина в темной рубашке. 
Дед обернулся. 
— Нет, это не твои сто метров. 
— Мои, отец, еще как мои, я афганец. 
Дверь, ведущая в банк открылась, и на пороге показались старик в парадной форме полковника, которого под руку вел мужчина в темной рубашке. И, как только они ступили на тротуар, из динамиков заиграла песня «День победы» в исполнении Льва Лещенко. 
Полковник смотрел гордо вперед, по его щекам катились слезы и капали на боевые награды, губы тихо считали 1, 2, 3, 4, 5… никогда еще в жизни у полковника не было таких важных и дорогих его сердцу метров. Они шли, два воина, два человека, которые знают цену победе, знают цену наградам, два поколения 42, 43, 44, 45… Дед все тяжелее и тяжелее опирался на руку афганца. 
— Дед, держись, ты воин, ты должен! 
Дед шептал 67, 68, 69, 70... 
Шаги становились все медленнее и медленнее. 
Мужчина уже обхватил старика за туловище рукой. 
Дед улыбался и шептал….96, 97, 98… он с трудом сделал последний шаг, улыбнулся и тихо сказал: 
— Сто метров… я смог. 
На асфальте лежал старик в форме полковника, его глаза неподвижно смотрели в весеннее небо, а рядом на коленях плакал афганец.

 

 

Несколько раз читал. И опять нарвался. Душещепательно.


Сообщение отредактировал Dr.Savage: 08 Май 2017 - 10:09

  • 2

#16 Джин

Джин

    Да ну.... ну чтоб так

    Топикстартер
  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPipPipPipPipPipPipPipPipPip
  • 33 051 сообщений
  • 1490 благодарностей
  • 122 834 стаерсов
24 160

Отправлено 19 Май 2017 - 06:57

Про курильскую операцию или как умеют воевать русские
 
К обороне Курил японцы готовились годами. Была создана система укреплений, позволявшая выдерживать многодневный обстрел из основных калибров линкоров, а также бомбежек. Укрепления в скалах, с толщиной грунта от 4 до 50 (!) метров. Множество тщательно укрытых и пристрелянных орудий всех калибров. Сотни укрытий для пехоты и припасов, склады, рассредоточенные так, что при любом раскладе, большая их часть оставалась целой. Об эффективности системы говорило то, что один из остров в течении двух лет (!) с воздуха утюжили американцы, при этом "не нанеся японским силам никакого вреда".
 
К высадке десанта тоже готовились. Тех, кому удавалось бы пройти сквозь огонь береговой артиллерии и японской авиации ожидало 25 тысяч солдат, вооруженных (помимо стрелкового оружия) 500 пулеметами, 100 танками, а также минометами, бомбометами, полевой артиллерией, и т.д. Японцы готовились воевать с американцами, воевать "по правилам". Сперва обстрел линкоров, РАБОТА палубной и штурмовой авиации. Потом десант.
 
Но драться пришлось с русскими...
 
И такого хамства, которое устроила несчастным джапам красная армия, мировая история знает очень мало. При поддержке всего двух несчастных СКР, на сорока "десантных" судах (большей частью - переделки из мирных посудин) подошло 3000 человек. Морпехи и стрелки 301 СД. Я еще раз повторю, если кто не понял.
 
ТРИ ТЫСЯЧИ ЧЕЛОВЕК. Против ДВАДЦАТИ ПЯТИ ТЫСЯЧ И СТА ТАНКОВ, засевших на хорошо подготовленных позициях и до зубов вооруженных.
 
Подходили в погоду настолько хреновую, что не только авиация не летала, но и судам полагалось бы никуда не лезть. Доблестные японцы ухитрились прохлопать сорок вымпелов... Первая волна, 700 человек, разгрузилась под огнем... Несмотря на шквальный огонь, повредивший суда и прижавший пехоту, отбросили японцев вглубь острова. В самый разгар высадки - контратака. 18 танков при поддержке пехоты. Русских собирались просто вмять гусеницами в песочек - пехота на голом бережку, без всякой поддержки - легкая добыча. Но Иваны успели перетащить (это на глубине два метра) сотню противотанковых ружей. 17 танков спалили лобовыми попаданиями, один в ужасе смылся. Оставшуюся без танков пехоту частью перебили, частью разогнали. Потом саперы заткнули глотку батареям главных калибров, а СКР-ы спалили танкер, торчавший на мели, и переоборудованный джапами под батарею.
 
Следующая танковая контратака опять провалилась - крейзи рашенз дотащили (на все той же глубине 2 метра) 45-мм пушки... Высадился остальной десант... Спустя некоторое время те джапы, которые еще были живы, сдались. Я бы дорого дал за то, чтобы увидеть лицо командующего Кобаяси, которому сообщили, он сдался противнику, которого в численности превосходил в 8 раз...
 
Итого: Блестящая ПОБЕДА, доставшаяся малой кровью. Из атакующих большая часть выжила. Причины успеха в отчете указаны:
 
1. Скрытность и внезапность.
 
2. Высокий уровень выучки личного состава.
 
3. Мужество и героизм личного состава
 
4. Слаженность и скоординированность действий всех участников операции
 
Да, трое командиров со знаменем в руках лично вели своих людей в атаку. Двое погибли. Последние слова одного из них "Высоту взять, несмотря ни на что". Но это была личная инициатива - их никто автоматами в спину не пихал...

  • 1

#17 Джин

Джин

    Да ну.... ну чтоб так

    Топикстартер
  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPipPipPipPipPipPipPipPipPip
  • 33 051 сообщений
  • 1490 благодарностей
  • 122 834 стаерсов
24 160

Отправлено 16 Октябрь 2017 - 06:17

Про деда 
 
Про деда своего я, к сожалению, мало что помню и знаю. Так, общие факты биографии. И несколько историй. 
 
В первую мировую деда мобилизовали. Воевал в кавалерии. Вся жизнь у него с лошадьми связана. Дезертировал. Я так понимаю, смута в войсках тому виной. Потому что дед был не робкого десятка и Георгиевским кавалером к тому времени. 
 
Прятался от жандармов в русской печке. То отдельная история. 
 
Потом революция, гражданская. Воевал у Щорса ординарцем. Потом крестьянствовал и заведовал чем-то типа конефермы. 
 
В Отечественную практически с первых дней на фронте. Вместе со своими лошадьми. В сорок третьем пришла похоронка. Бабка поубивалась, а четверых сыновей надо было доводить до ума. Пятый, старший, уже воевал. 
 
В сорок пятом, в начале весны, пришла еще одна похоронка на деда. Решили, что ошибка. Но на всякий случай еще раз отплакали. 
 
А в сорок шестом вернулся сам. С Германии, с оккупационных войск. Привез патефон. Радовался, что не попал на Дальний Восток. И что бабка его дождалась несмотря на две похоронки. Похоронки по пьянке торжественно спалил на костре во дворе дома. Устроив общедеревенское шоу. С песнями и плясками.
 
Награды свои, ордена, медали, держал (сказать «хранил» язык не поворачивается) в деревянном ящике в мастерской. Вперемежку, и царские, и советские. Давал внукам поиграться с «цацками». Без пиетета, вообщем, относился. Бабка следила, чтоб ничего не растеряли. А, все равно, половину похерили. 
 
Награды своего погибшего фронтового друга хранил отдельно, на бархатной подушечке, в комоде. Внукам даже заикаться про них не велено было. По праздникам, выпив, доставал, показывал, в руки не давал. 
Был у него перед тем дружком должок. Должен он был, по их взаимному уговору, в случае смерти разыскать и удочерить его ребенка. Очень его этот долг тяготил. Разыскать в то время по детдомам осиротевшего ребенка… 
 
Разыскал. И удочерил. И вырастил. То тоже отдельная история. О том, что тетка моя любимая, несмотря на отчество, мне по крови совсем не родная, я узнал, уже будучи взрослым. 
 
После войны опять стал заниматься своими лошадьми. Потом, уже на пенсии, все равно работал конюхом. Не мог без лошадей. Как рассказывают, с лошадьми и про лошадей говорил намного больше, чем с людьми и про людей. 
 
Ну и вот история. 
 
Была у него в конюшне кобыла. В хозяйстве бесполезная совершенно. Своенравная, необъезженная, неуправляемая, цыганских, что ли, кровей. Ни пустить на колбасу, ни продать дед ее почему-то не давал. Авторитет его в конюшнях, несмотря на должность конюха, был непререкаем. 
 
Кобылка забеременела и ожеребилась. Жеребенок обещал быть добрым конем. Повел их дед как-то вечером купать на реку. Кобылу и жеребенка. Привязал жеребенка на берегу - искупал кобылу. Потом привязал кобылу и повел жеребенка. Не знаю, почему не вместе. 
 
Прожил дед всю жизнь на реке, а плавать так и не научился. И реки форсировал, держась за коня. А тут жеребенок малой. То ли в яму дед попал, то ли что. Стал тонуть. Ухватился за жеребенка. А тот и сам уже из последних сил ноздрями пузыри пускает. Сносит их к середине. Сам бы утонул и жеребенка утопил. Кричи - не кричи, если близко никого нет. 
 
Как кобыла справилась с коновязью? Как-то справилась. Бросилась в реку. Стала выталкивать их к берегу. Вытолкала. Километра за два ниже по течению. Дед, хоть и был практически без сознания, так в жеребенка вцепился, что долго потом не мог руку разжать. Свело. Говорил, что когда пришел в себя, долго боялся открыть глаза, ожидая увидеть архангела Гавриила. Когда открыл, - увидел склоненную лошадиную морду. 
 
А народ, кто слышал крики с реки о помощи и побежал туда, уже доложили бабке, что дед утонул. Одежду с берега принесли. В очередной раз скончался, короче. Пока его часа через три не привезла на себе необъезженная (!) кобыла. Еле живого. В трусах. Но веселого. 
 
После этого что бы кто-то словом, или, упаси Бог, делом, обидел кобылу… Лучшее стойло, лучшее зерно, сахар с руки… Они и умерли с дедом, говорят, чуть ли не в один день. По крайней мере, если и разминулись, то немного. 

  • 2

#18 Джин

Джин

    Да ну.... ну чтоб так

    Топикстартер
  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPipPipPipPipPipPipPipPipPip
  • 33 051 сообщений
  • 1490 благодарностей
  • 122 834 стаерсов
24 160

Отправлено 10 Октябрь 2018 - 03:47

ЛЕТЧИК 
 
Алеша вошел в телефонную будку и набрал Славкин номер. Занято… 
 
От нечего делать Алеша стал рассматривать номера, небрежно написанные и нацарапанные на внутренней стене будки. А вот этот, в стороне от всех, написан аккуратненько. Сам не зная зачем, Алеша вдруг набрал этот чужой номер. 
 
— Слушаю, — вдруг тихим хриплым голосом заговорила телефонная трубка. — Слушаю, кто говорит? 
 
Еще можно было, ни слова не говоря, быстро нажать на рычаг, но Алеша неожиданно для себя произнес: 
— Это я… 
 
Невидимый человек совсем не удивился, даже наоборот. Голос его как-то сразу потеплел, стал звонче. 
— Здравствуй, малыш! Я очень рад, что ты позвонил. Я ждал твоего звонка, малыш… Ты как всегда торопишься, да?… 
 
Алеша не знал, что ответить. Тот человек, конечно, принял его за кого-то другого, надо было немедленно сказать ему об этом, извиниться. 
— Как дела у тебя в школе? 
— В школе… нормально… — пробормотал Алеша. 
 
Собеседник, видимо, что-то почувствовал, голос его снова стал таким же хриплым. 
— Ты, наверное, сейчас в бассейн? Или в студию? Бежишь, да? Ну, беги! Спасибо, что позвонил. Я ведь каждый день жду, ты же знаешь. 
 
Весь следующий день Алеша думал о человеке, который очень ждал звонка какого-то «малыша». И Алеша решил позвонить еще раз, чтобы извиниться. Трубку сняли сразу. 
— Здравствуй, малыш! Спасибо, что не забываешь деда! Может, зайдешь как-нибудь? Ты знаешь, я ведь почти не выхожу… Раны мои, будь они неладны! 
— Раны?… — ужаснулся Алеша. 
— Я ж тебе рассказывал, малыш. Ты, правда, совсем еще крохой был, позабыл все, наверное? Меня ранили, когда я еще на «Ильюхе-горбатом» летал. Да ты вот позвонил, и мне легче. Мне совсем хорошо. 
 
Алеша вдруг понял, что он просто не может сказать этому старому, израненному в боях человеку, что тот говорит с обманщиком. Вечером Алеша как бы случайно, вскользь спросил у отца: 
— Папа, а что такое «Ильюха-горбатый»? 
— «Ильюха-горбатый»? Это самолет такой был в годы войны — штурмовик Ил-2. Немцы его страшно боялись, называли «черной смертью». 
— А если бы мой дедушка не погиб на войне, мы бы часто ходили к нему? 
 
Отец сжал руку Алеши. 
— Если бы только мой отец был жив… 
 
Он ничего больше не сказал, большой и сильный человек. И Алеша подумал, что ведь мог погибнуть и дед этого неизвестного «малыша». Но «малышу» удивительно, просто невероятно в жизни повезло! 
 
И просто необходимо позвонить тому человеку. Голос старика был почти веселым. 
— Ну теперь каждый день праздник! Как дела, малыш? 
— Нормально! — неожиданно для себя ответил Алеша. — А ты-то как, расскажи, пожалуйста. 
 
Старик очень удивился. Видно, не привык, чтобы его делами кто-то интересовался. 
— Да у меня все по-прежнему. Дела-то стариковские. 
— А ты видел в войну танки? 
— Танки? Я их с воздуха прикрывал. Эх, малыш, было однажды… 
 
Хрипловатый голос старика стал звонким, молодым и веселым, и стало казаться, что не пожилой человек сидит в пустой стариковской квартире, а боевой летчик управляет своим грозным самолетом. И бой вокруг, на земле и в небе. И далеко внизу идет на врага крохотный, как букашка, танк. И только он, пилот грозного «Ильюхи-горбатого», еще может спасти эту малявку от прямого попадания… 
 
Дядя Володя, сосед Алешки с девятого этажа, работал в милиции. Придя к нему вечером, Алеша сбивчиво рассказал все, и на следующий день сосед принес Алеше маленькую бумажку с адресом и фамилией. 
 
Жил старый летчик не очень далеко, остановок шесть на автобусе. Когда Алеша подошел к его дому, он задумался. Ведь старый летчик-то до сих пор думает, что каждый день разговаривает со своим внуком. Может быть, узнав правду, он даже разговаривать не захочет!… Надо, наверное, сначала хотя бы предупредить… Алеша зашел в телефонную будку и набрал номер. 
 
— Это ты?… — услышал мальчишка в трубке уже знакомый голос. — Я сразу понял, что это ты… Ты звонишь из того автомата, что внизу?… Поднимайся, я открыл дверь. Будем знакомиться, внук… 
 
Из сети

  • 3

#19 Джин

Джин

    Да ну.... ну чтоб так

    Топикстартер
  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPipPipPipPipPipPipPipPipPip
  • 33 051 сообщений
  • 1490 благодарностей
  • 122 834 стаерсов
24 160

Отправлено 17 Октябрь 2018 - 09:57

Старший сержант Смоктунович.
 
И кто бы мог подумать? Курская дуга, форсирование Днепра, плен, побег, партизанский отряд, за один бой — 20 фашистов лично!!! Вот вам и Деточкин. 
 
Из представления к награждению медалью гвардии рядового «За отвагу» (19.10.1943) 
«Наградить связного штаба полка гвардии рядового Смоктуновича Иннокентия Михайловича за то, что под обстрелом противника в брод через реку Днепр доставлял боевые донесения в штаб 75-й Гвардейской краснознаменной Бахмачской стрелковой дивизии». 
 
Из представления к награждению младшего сержанта Медаль «За отвагу» (18.02.1945) 
«Наградить командира отделения роты автоматчика младшего сержанта Смоктуновича И.М. за то, что в боях при прорыве обороны противника 14.1.45 в районе деревни Лорцен его отделение одним из первых ворвалось в траншеи противника и уничтожил при этом около 20 немцев». 
 
Смоктунович (Смоктуновский) Иннокентий Михайлович (1925--1994) 
Актер, Народный артист СССР, Герой Социалистического труда. 
Снимался в фильмах: «Гамлет», «Девять дней одного года», «Преступление и наказание», «Берегись автомобиля» и др. 
 
В январе 1943 года Смоктуновский был направлен в Киевское пехотное училище, находившееся в то время в Ачинске. После окончания училища, в августе, он был отправлен на фронт, на пополнение 75-й гвардейской стрелковой дивизии. 
В составе 212-го гвардейского полка этой дивизии он участвовал в боях на Курской дуге, при форсировании Днепра, в операции по освобождению Киева. За то, что под огнём противника вброд через Днепр доставлял боевые донесения в штаб 75-й дивизии, был награждён первой медалью «За отвагу». 
В декабре 1943 года под Киевом Смоктуновский попал в плен, месяц провёл в лагерях для военнопленных в Житомире, Шепетовке, Бердичеве. 7 января 1944 года бежал из плена 
 
«Я ни разу не был ранен. Честное слово, самому странно — два года настоящей страшной фронтовой жизни: стоял под дулами немецких автоматов, дрался в окружении, бежал из плена... А вот ранен не был. Землей при бомбежке меня, правда, как-то засыпало — да так, что из торфа одни ботинки с обмотками торчали. Мне посчастливилось бежать, когда нас гнали в лагерь. Был и другой выход — желающим предлагали службу в РОА... Но меня он не устроил. Когда я бежал из плена и, пережидая день, спрятался под мост, вдруг вижу – прямо на меня идет немецкий офицер с парабеллумом, дежуривший на мосту, но перед тем, как глазами натолкнуться на меня, он неожиданно поскользнулся и упал, а когда встал, то, отряхнувшись, прошел мимо и потом опять стал смотреть по сторонам… Меня, восемнадцатилетнего, измученного мальчишку, вел инстинкт самосохранения. Я выведывал у крестьян, где побольше лесов и болот, где меньше шоссейных дорог, и шел туда. Фашистам там нечего было делать в отличие от партизан. Так добрел до поселка Дмитровка... Постучался в ближайшую дверь, и мне открыли. Я сделал шаг, попытался что-то сказать и впал в полузабытье. Меня подняли, отнесли на кровать, накормили, вымыли в бане. Меня мыли несколько девушек — и уж как они хохотали! А я живой скелет, с присохшим к позвоночнику животом, торчащими ребрами». 
 
В поселке Дмитровка Иннокентий прожил около месяца. Позже он рассказывал: «Разве я могу забыть семью Шевчуков, которая укрывала меня после побега из плена? Баба Вася давно умерла, а ее дочь Ониська до сих пор живет в Шепетовке, и эти дорогие, душевные люди, буквально спасшие меня, бывают у нас, и мы всегда их радушно принимаем». 
 
После месяца пребывания у Шевчуков в феврале 1944 года Иннокентий Смоктуновский попал в партизанский отряд Каменец-Подольского соединения. В мае 1944 года произошло соединение партизанского отряда с регулярными частями Красной армии, и Иннокентий продолжил службу в регулярных войсках в звании старшего сержанта. Он был назначен командиром отделения автоматчиков 641-го гвардейского стрелкового полка 75-й гвардейской дивизии, и был награжден в 1945 году медалью «За отвагу». 
 
Закончил войну Иннокентий Михайлович в немецком городке Гревесмюлене в звании старшего сержанта.
ybkIDx6htDQ.jpg
 
B7LsHfv3epU.jpg
 
fwGd4J2XKlk.jpg

  • 2

Поблагодарили 1 Пользователь:

#20 Джин

Джин

    Да ну.... ну чтоб так

    Топикстартер
  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPipPipPipPipPipPipPipPipPip
  • 33 051 сообщений
  • 1490 благодарностей
  • 122 834 стаерсов
24 160

Отправлено 20 Январь 2019 - 05:15

Платочек 
 
Недавно я познакомился в поезде с одним очень милым и хорошим человеком. Ехал я из Красноярска в Москву, и вот ночью на какой-то маленькой, глухой станции в купе, где до тех пор никого, кроме меня, не было, вваливается огромный краснолицый дядя в широченной медвежьей дохе, в белых бурках и в пыжиковой долгоухой шапке. 
 
Я уже засыпал, когда он ввалился. Но тут, как он загромыхал на весь вагон своими чемоданами и корзинами, я сразу очнулся, приоткрыл глаза и, помню, даже испугался. 
 
«Батюшки! — думаю. — Это что же ещё за медведь такой на мою голову свалился?!» 
 
А великан этот не спеша разложил по полочкам свои пожитки и стал раздеваться. 
 
Снял шапку, вижу — голова у него совсем белая, седая. 
 
Скинул доху — под дохой военная гимнастёрка без погон, и на ней не в один и не в два, а в целых четыре ряда орденские ленточки. 
 
Я думаю: «Ого! А медведь-то, оказывается, действительно бывалый!» 
 
И уже смотрю на него с уважением. Глаз, правда, не открыл, а так — сделал щёлочки и наблюдаю осторожно. 
 
А он сел в уголок у окошка, попыхтел, отдышался, потом расстегивает на гимнастёрке кармашек и, вижу, достаёт маленький-премаленький носовой платочек. Обыкновенный платочек, какие молоденькие девушки в сумочках носят. 
 
Я, помню, уже и тогда удивился. Думаю: «Зачем же ему этакий платочек? Ведь такому дяде такого платочка небось и на полноса не хватит?!» 
 
Но он с этим платком ничего не стал делать, а только разгладил его на коленке, скатал в трубочку и в другой карман переложил. Потом посидел, подумал и стал стягивать бурки. 
 
Мне это было неинтересно, и скоро я уже по- настоящему, а не притворно заснул. 
 
Ну, а наутро мы с ним познакомились, разговорились: кто, да куда, да по каким делам едем… Через полчаса я уже знал, что попутчик мой — бывший танкист, полковник, всю войну воевал, восемь или девять раз ранен был, два раза контужен, тонул, из горящего танка спасался… 
 
Ехал полковник в тот раз из командировки в Казань, где он тогда работал и где у него семейство находилось. Домой он очень спешил, волновался, то и дело выходил в коридор и справлялся у проводника, не опаздывает ли поезд и много ли ещё остановок до пересадки. 
 
Я, помню, поинтересовался, велика ли у него семья. 
 
— Да как вам сказать… Не очень, пожалуй, велика. В общем ты, да я, да мы с тобой. 
 
— Это сколько же выходит? 
 
— Четверо, кажется. 
 
— Нет, — я говорю. — Насколько я понимаю, это не четверо, а всего двое. 
 
— Ну что ж, — смеётся. — Если угадали — ничего не поделаешь. Действительно двое. 
 
Сказал это и, вижу, расстёгивает на гимнастёрке кармашек, суёт туда два пальца и опять тянет на свет божий свой маленький, девичий платок. 
 
Мне смешно стало, я не выдержал и говорю: 
 
— Простите, полковник, что это у вас такой платочек — дамский? 
 
Он даже как будто обиделся. 
 
— Позвольте, — говорит. — Это почему же вы решили, что он дамский? 
 
Я говорю: 
 
— Маленький. 
 
— Ах, вот как? Маленький? 
 
Сложил платочек, подержал его на своей богатырской ладошке и говорит: 
 
— А вы знаете, между прочим, какой это платочек? 
 
Я говорю: 
 
— Нет, не знаю. 
 
— В том-то и дело. А ведь платочек этот, если желаете знать, не простой. 
 
— А какой же он? — я говорю. — Заколдованный, что ли? 
 
— Ну, заколдованный не заколдованный, а вроде этого… В общем, если желаете, могу рассказать. 
 
Я говорю: 
 
— Пожалуйста. Очень интересно. 
 
— Насчёт интересности поручиться не могу, а только лично для меня эта история имеет значение преогромное. Одним словом, если делать нечего — слушайте. Начинать надо издалека. Дело было в тысяча девятьсот сорок третьем году, в самом конце его, перед новогодними праздниками. Был я тогда майор и командовал танковым полком. Наша часть стояла под Ленинградом. Вы не были в Питере в эти годы? Ах, были, оказывается? Ну, вам тогда не нужно объяснять, что представлял собой Ленинград в это время. Холодно, голодно, на улицах бомбы и снаряды падают. А в городе между тем живут, работают, учатся… 
 
И вот в эти самые дни наша часть взяла шефство над одним из ленинградских детских домов. В этом доме воспитывались сироты, отцы и матери которых погибли или на фронте, или от голода в самом городе. Как они там жили, рассказывать не надо. Паёчек усиленный, конечно, по сравнению с другими, а всё-таки, сами понимаете, ребята сытые спать не ложились. Ну, а мы были народ зажиточный, снабжались по-фронтовому, денег не тратили, — мы этим ребятам кое-чего подкинули. Уделили им из пайка своего сахару, жиров, консервов… Купили и подарили детдому двух коров, лошадку с упряжкой, свинью с поросятами, птицы всякой: курей, петухов, ну, и всего прочего — одежды, игрушек, музыкальных инструментов… Между прочим, помню, сто двадцать пять пар детских салазок им преподнесли: пожалуйста, дескать, катайтесь, детки, на страх врагам!.. 
 
А под Новый год устроили ребятам ёлку. Конечно, уж и тут постарались: раздобыли ёлочку, как говорится, выше потолка. Одних ёлочных игрушек восемь ящиков доставили. 
 
А первого января, в самый праздник, отправились к своим подшефным в гости. Прихватили подарков и поехали на двух «виллисах» делегацией к ним на Кировские острова. 
 
Встретили нас — чуть с ног не сбили. Всем табором во двор высыпали, смеются, «ура» кричат, обниматься лезут… 
 
Мы им каждому личный подарок привезли. Но и они тоже, вы знаете, в долгу перед нами оставаться не хотят. Тоже приготовили каждому из нас сюрприз. Одному кисет вышитый, другому рисуночек какой-нибудь, записную книжку, блокнот, флажок с серпом и молоточком… 
 
А ко мне подбегает на быстрых ножках маленькая белобрысенькая девчоночка, краснеет как маков цвет, испуганно смотрит на мою грандиозную фигуру и говорит: 
 
«Поздравляю вас, дяденька военный. Вот вам, — говорит, — от меня подарочек». 
 
И протягивает ручку, а в ручонке у неё маленький беленький пакетик, перевязанный зелёной шерстяной ниткой. 
 
Я хотел взять подарок, а она ещё больше покраснела и говорит: 
 
«Только вы знаете что? Вы этот пакетик, пожалуйста, сейчас не развязывайте. А вы его, знаете, когда развяжите?» 
 
Я говорю: 
 
«Когда?» 
 
«А тогда, когда вы Берлин возьмёте». 
 
Видали?! Время-то, я говорю, сорок четвёртый год, самое начало его, немцы ещё в Детском Селе и под Пулковом сидят, на улицах шрапнельные снаряды падают, в детдоме у них накануне как раз кухарку осколком ранило… 
 
А уж девица эта, видите ли, о Берлине думает. И ведь уверена была, пигалица, ни одной минуты не сомневалась, что рано или поздно наши в Берлине будут. Как же тут было, в самом деле, не расстараться и не взять этот проклятый Берлин?! 
 
Я её тогда на колено посадил, поцеловал и говорю: 
 
«Хорошо, дочка. Обещаю тебе, что и в Берлине побываю, и фашистов разобью, и что раньше этого часа подарка твоего не открою». 
 
И что вы думаете — ведь сдержал своё слово. 
 
— Неужели и в Берлине побывали? 
 
— И в Берлине, представьте, привелось побывать. А главное ведь, что я действительно до самого Берлина не открыл этого пакетика. Полтора года с собой его носил. Тонул вместе с ним. В танке два раза горел. В госпиталях лежал. Три или четыре гимнастёрки сменил за это время. А пакетик 
 
всё со мной — неприкосновенный. Конечно, иногда любопытно было посмотреть, что там лежит. Но ничего не поделаешь, слово дал, а солдатское слово — крепкое. 
 
Ну, долго ли, коротко ли, а вот наконец мы и в Берлине. Отвоевали. Сломали последний вражеский рубеж. 
 
Ворвались в город. Идём по улицам. Я — впереди, на головном танке иду. 
 
И вот, помню, стоит у ворот, у разбитого дома, немка. Молоденькая ещё. 
 
Худенькая. Бледная. Держит за руку девочку. Обстановка в Берлине, прямо скажу, не для детского возраста. Вокруг пожары, кое-где ещё снаряды ложатся, пулемёты стучат. А девчонка, представьте, стоит, смотрит во все глаза, улыбается… Как же! Ей небось интересно: чужие дяди на машинах едут, новые, незнакомые песни поют… 
 
И вот уж не знаю чем, а напомнила мне вдруг эта маленькая белобрысая немочка мою ленинградскую детдомовскую приятельницу. И я о пакетике вспомнил. 
 
«Ну, думаю, теперь можно. Задание выполнил. Фашистов разбил. Берлин взял. Имею полное право посмотреть, что там…» 
 
Лезу в карман, в гимнастёрку, вытаскиваю пакет. Конечно, уж от его былого великолепия и следов не осталось. Весь он смялся, изодрался, прокоптел, порохом пропах… 
 
Развёртываю пакетик, а там… Да там, откровенно говоря, ничего особенного и нет. Лежит там просто платочек. Обыкновенный носовой платочек с красной и зелёной каёмочкой. Гарусом, что ли, обвязан. Или ещё чем-нибудь. Я не знаю, не специалист в этих делах. Одним словом, вот этот самый дамский, как вы его обозвали, платочек. 
 
И полковник ещё раз вытащил из кармана и разгладил на колене свой маленький, подрубленный в красную и зелёную ёлочку платок. 
 
На этот раз я совсем другими глазами смотрел на него. Ведь и в самом деле, это был платочек непростой. 
 
Я даже пальцем его осторожно потрогал. 
 
— Да, — продолжал, улыбаясь, полковник. — Вот эта самая тряпочка лежала, завёрнутая в тетрадочную клетчатую бумагу. И к ней булавкой пришпилена записка. А на записке огромными корявыми буквами с невероятными ошибками нацарапано: 
 
«С Новым годом, дорогой дяденька боец! С новым счастьем! Дарю тебе на память платочек. Когда будешь в Берлине, помаши мне им, пожалуйста. А я, когда узнаю, что наши Берлин взяли, тоже выгляжу в окошечко и вам ручкой помашу. Этот платочек мне мама подарила, когда живая была. Я в него только один раз сморкалась, но вы не стесняйтесь, я его выстирала. Желаю тебе здоровья! Ура!!! Вперёд! На Берлин! Лида Гаврилова». 
 
Ну вот… Скрывать не буду — заплакал я. С детства не плакал, понятия не имел, что за штука такая слёзы, жену и дочку за годы войны потерял, и то слёз не было, а тут — на тебе, пожалуйста! — победитель, в поверженную столицу врага въезжаю, а слёзы окаянные так по щекам и бегут. Нервы это, конечно… Всё-таки ведь победа сама в руки не далась. Пришлось поработать, прежде чем наши танки по берлинским улочкам и переулочкам прогромыхали… 
 
Через два часа я у рейхстага был. Наши люди уже водрузили к этому времени над его развалинами красное советское знамя. 
 
Конечно, и я поднялся на крышу. Вид оттуда, надо сказать, страшноватый. Повсюду огонь, дым, ещё стрельба кое-где идёт. А у людей лица счастливые, праздничные, люди обнимаются, целуются… 
 
И тут, на крыше рейхстага, я вспомнил Лидочкин наказ. 
 
«Нет, думаю, как хочешь, а обязательно надо это сделать, если она просила». 
 
Спрашиваю у какого-то молоденького офицера: 
 
— Послушай, — говорю, — лейтенант, где тут у нас восток будет? 
 
— А кто его, — говорит, — знает. Тут правую руку от левой не отличишь, а не то что… 
 
На счастье, у кого-то из наших часы оказались с компасом. Он мне показал, где восток. И я повернулся в эту сторону и несколько раз помахал туда белым платочком. И представилось мне, вы знаете, что далеко-далеко от Берлина, на берегу Невы, стоит сейчас маленькая девочка Лида и тоже машет мне своей худенькой ручкой и тоже радуется нашей великой победе и отвоёванному нами миру… 
 
Полковник расправил на колене платок, улыбнулся и сказал: 
 
— Вот. А вы говорите — дамский. Нет, это вы напрасно. Платочек этот очень дорог моему солдатскому сердцу. Вот поэтому я его с собою и таскаю, как талисман… 
 
Я чистосердечно извинился перед своим спутником и спросил, не знает ли он, где теперь эта девочка Лида и что с нею. 
 
— Лида-то, вы говорите, где сейчас? Да. Знаю немножко. Живёт в городе Казани. На Кировской улице. Учится в восьмом классе. Отличница. Комсомолка. В настоящее время, надо надеяться, ждёт своего отца. 
 
— Как! Разве у неё отец нашёлся? 
 
— Да. Нашёлся какой-то… 
 
— Что значит «какой-то»? Позвольте, где же он сейчас? 
 
— Да вот — сидит перед вами. Удивляетесь? Ничего удивительного нет. Летом сорок пятого года я удочерил Лиду. И нисколько, вы знаете, не раскаиваюсь. Дочка у меня славная… 
 
Автор: Леонид Пантелеев

  • 1

Поблагодарили 1 Пользователь:


Может Вас заинтересовать...

  Название темы Автор Статистика Последнее сообщение



Яндекс.Метрика